Из воспоминания Елисовой Любови Александровны

 С высоты Рейхстага

 

По воспоминаниям ветерана Великой Отечественной войны, ветерана министерства юстиции Елисовой Любови Александровны

 


Справка: Елисова Любовь Александровна (девичья фамилия Панкова) проработала в органах юстиции 31 год, из них - один год судебным исполнителем. Имеет правительственные награды: «За победу над Германией», «25 лет победы в Великой Отечественной войне», «50 лет Вооруженных сил ССР».


С выпускного бала на линию фронта

 

Люба Панкова – а именно такую фамилию Любовь Александровна носила в детстве – родилась в 1924 году. Ее мать – коренная петербурженка – выйдя замуж за офицера уланского полка, уехала вместе с ним на его родину - в Белоруссию. Там у них родилась дочка, названная Любовью. Однако вдали от северной столицы Панковы прожили недолго: когда Любе было 5 лет, они с семьей вернулись в Ленинград и поселились в Пушкине, где жила бабушка.

 

Именно здесь и встретила известие о войне 16-летняя выпускница школы №4 Любовь Панкова. Что такое военное время, довелось понять буквально с первых дней – немецкая армия была совсем рядом. Люба и ее вчерашние одноклассники ходили в ночные дежурства, копали окопы.

 

«Я была уже взрослой, нужно было работать, - вспоминает Любовь Александровна. – По просьбе мамы, которая много лет работала проводником на поездах дальнего следования, меня в июле 41-го взяли на эту же должность в Витебское отделение железной дороги». Молодая проводница, совсем еще девчонка, Люба сопровождала поезда к линии фронта. Немцы были уже на подступах к Ленинграду, не раз и не два ходили поезда в Вырицу, в Новолисино, откуда забирали раненых. Составы постоянно бомбили, обстреливали из минометов. Любовь Александровна не скрывает, что ей действительно часто было очень страшно, но в важности и необходимости своего дела никто тогда не сомневался.

 

Пушкин в огне

 

«16 сентября я вернулась домой в Пушкин последним поездом, чтобы утром снова выйти на работу, - рассказывает Любовь Александровна. – На следующее утро весь город проснулся от звуков обстрела  и бомбежки. Начались пожары…».


17 сентября 1941 года немецкие войска вошли в Пушкин, началась оккупация. Немцы уничтожали город, грабили и убивали. По свидетельствам очевидцев  в Александровском парке ими было расстреляно около 1000 евреев, в основном это женщины и дети.


В городе не работали магазины, не было рынка, не давали продовольственных пайков. Люди пешком ходили в окрестные деревни, везли на саночках свои вещи в обмен на зерно и другие продукты. Немцы сгоняли население в концентрационные лагеря под Гатчину.


Спасаясь от холода, голода и жестокости оккупантов, Люба Панкова вместе с мамой в одну из ночей в начале октября 41-го года ушла из Пушкина в Вырицу, надеясь, что Красная Армия со дня на день «начнет гнать фашистов от Ленинграда». 


Но надеждам не суждено было сбыться, и Панковы решили пешком отправиться в Белоруссию. Вспоминая об этом,  Любовь Александровна называет их переход «страшным путем»: два месяца они шли, находясь на грани жизни и смерти. Наконец, в конце декабря 41-го года добрались до поселка, где жила бабушка.

 

Холуев нет!

 

Жизнь в Белоруссии оказалась ни чуть не более легкой. Постоянно приходилось прятаться от немецких облав. Оккупанты и «полицаи» искали молодежь для того, чтобы отправлять их на работы в Германию. «Мы прятались в ямах, в землянках, еще натирали руки и ноги корнями лютика, чесноком – от этого на коже появлялись ужасные язвенные раны, которые очень тяжело заживали. Однако это помогало, немцы оставляли нас в покое», - рассказывает Любовь Александровна.


Через год с лишним жизни в Белоруссии ситуация значительно изменилась – советская армия постепенно вытесняла немцев из России. В 1943 году они были уже совсем рядом, на левом берегу Днепра.


«В доме, где мы жили, - вспоминает Любовь Елисова. – стояли на постое немецкие войска. Там были солдаты и офицеры самых разных национальностей: австрийцы, чехи, поляки. Видя, как мы голодаем, с сочувствием к нам относились только австрийские солдаты. А еще помню одного поляка лет пятидесяти: он был обозлен тем, что не мог получить в России поместье, и оттого срывал свое недовольство на местных. Однажды  этот поляк был дневальным и обнаружил, что в комнате нет воды в ведрах. Тогда он позвал меня и приказал набрать воды, но набрать ведра в глубоком  колодце я не могла и сказала ему об этом. Поляк пришел в ярость, ругался, тогда я в запале выкрикнула: «А холуев в 17-м году отменили!». Моя счастье, что у него под рукой не оказалось оружия, а я успела выбежать из дома. Потом еще долгое время я пряталась у соседей, а он все грозил: «Где она? Я ее убью!». Вскоре по тревоге они выехали от нас».


Советские войска были совсем рядом, буквально за рекой. Многие пытались перейти линию фронта, в том числе и Люба, но сделать этого ей не удалось.


В начале марта немцы начали выгонять всех жителей ближних поселков, городов в концентрационные лагеря на Пинских болотах. Люба с мамой и все ее родственники тоже оказались в толпе сгоняемых людей. «Мы и еще тысячи людей шли целыми днями по болотам. Все были голодные, до нитки вымокшие. Негде было ни обсушиться, ни согреть воды», - рассказывает Любовь Александровна.


В конце марта советские войска освободили концлагерь, где находились Панковы. Люди в лагере все были истощенные и больные. При прохождении карантина у самой Любы обнаружили дистрофию и воспаление легких – несколько месяцев она лечилась в эвакогоспитале. Там же, как только ей стало лучше, она начала работать.


Имена победителей на стенах Рейхстага

 

Эвакогоспиталь был прикомандирован к 65-й армии первого Белорусского фронта. Сюда поступало огромное количество раненных в боях солдат и офицеров. Как вспоминает Любовь Александровна, медсестрами работали в основном девчонки 17-23 лет, врачи тоже преимущественно были молодые. «Санитаров-мужчин у нас не было. Мы вдвоем с  девочкой снимали тяжело раненых с транспорта и несли на носилках в госпиталь, который располагался в землянках, в лесах», - рассказывает Любовь Елисова.

 

Из-за обстрелов и бомбежек раненых доставляли в госпиталь, в основном в ночное время. Фронт продвигался вперед, госпиталь все время переезжал за армией. Люба Панкова и другие медсестры без конца грузили госпитальное имущество, переносили раненых, постоянно поступающих с поля боя. О том, что такое сон и отдых никто уже и не вспоминал. Даже во время переездов не удавалось отдохнуть, нужно было нести охрану поездов и имущества. И при этом никого из персонала госпиталя не надо было уговаривать сдавать кровь для тяжело раненых бойцов.

 

После освобождения Белоруссии армия вошла в Польшу, туда же переехал госпиталь. А дальше постепенно переезжали до самого Берлина.


Как вспоминает Любовь Александровна, последние, самые тяжелые бои шли на реке Одер и за Берлин. В эти дни раненые поступали и днем, и ночью – так продолжалось до полного разгрома фашистов и взятия Берлина. Однако и после этого перед персоналом госпиталя стояла непростая задача – спасти и выходить всех раненых.


Уже в Берлине Люба Панкова вместе со всеми поднималась на высоту Рейхстага, ходила по его залам и видела на стенах имена победителей. «Мы ходили по разрушенным улицам Берлина и, видя то, что осталось от городских  строений, как ни странно, испытывали радость, - говорит Любовь Александровна. - Ведь это не мой Ленинград, не Москва, а вражеский Берлин лежал в руинах».

Время создания документа: 20 июля 2011 07:35

Печать